Забавный, однако, язык у этих колонистов, а? Лэйни нельзя было назвать косоглазой. То есть ее глаза не смотрели в переносицу. Но все-таки она косила — когда ее левый глаз смотрел прямо на вас, правый был повернут чуть в сторну. Этот дефект был важен для ее иска — я даже надеялся, что именно он поможет нам выиграть, — но в то же время каким-то странным образом придавал Лэйни уязвимый, и при этом чертовски привлекательный вид. Элайна положила руку на Библию и поклялась говорить правду, только правду, и ничего, кроме правды, и да поможет ей Бог.

— Назовите, пожалуйста, ваше имя, — попросил я.

— Элайна Камминс.

Голос у нее был мягким, словно теплый летний ветерок, дующий над рекой Теннесси. Чуть косящие зеленые глаза расширились, и в них появилось выражение ожидания. Левый глаз смотрел прямо на меня, а правый — на американский флаг, стоящий за креслом судьи. Полные чувственные губы слегка приоткрылись, как будто Элайна ожидала следующего вопроса, затаив дыхание.

— Ваш адрес, пожалуйста.

— Северная Яблочная улица, дом 1312.

— Является ли это одновременно адресом вашей фирмы?

— Да. Я работаю дома, в небольшой студии.

— Как называется ваша фирма?

— "Просто класс!"

— Какого рода деятельностью вы занимаетесь, мисс Камминс?

— Я придумываю детские игрушки.

— Когда вы начали этим заниматься?

— Десять лет назад, после того, как окончила Род-Айлендскую школу дизайна.

— И с тех пор вы постоянно занимались созданием детских игрушек?

— Да.

— Все эти десять лет вы работали самостоятельно?

— Нет, раньше я работала на другие фирмы.

— Работали ли вы в фирме «Тойлэнд», выступающей ответчиком по этому делу?

— Да, работала.

— В качестве кого?

— В качестве дизайнера.